Боязнь «запу­щенной простуды»

Или местного воспа­лительного процесса (хронического сину­сита, хронического уретрита и т. п.) побуждает этих больных к необоснован­ному самолечению (по существу зло­употреблению) антибактериальными средствами в целях максимальной са­нации своего организма. Страх после­операционных осложнений и смерти от сепсиса скрывается подчас за тягостны­ми конфликтами в хирургических от­делениях; отказ в назначении массивных курсов антибактериальных препаратов может восприниматься такими пациен­тами как смертный приговор. У одной из наших больных (врача по специаль­ности) возник, например, острый психо­вегетативный пароксизм на высоте аф­фекта (с идеями обвинения по адресу врачей и неправильным поведением) в первые сутки после аппендэктомии (при отказе в назначении ей больших доз наиболее активных антибиотиков, кото­рые вводили ее соседке в палате). Сви­детельством серьезных психических на­рушений становится бактериофобия (с патологической брезгливостью и назой­ливой идеей чистоплотности), с которой смыкаются практически мизофобия (страх прикосновения. Страх «зара­жения» особенно выражен во время эпидемий, когда паника охватывает по­рой сотни людей. Наиболее частыми и очевидными в современной врачебной практике ока­зываются канцеро — и кардиофобия, когда любое неприятное ощущение трансфор­мируется в сознании больного в симп­томы раковой опухоли с метастазами в жизненно важные органы или предын­фарктное состояние с ежеминутной уг­розой остановки или разрыва сердца. Даже за невинной, казалось бы, фикса­цией на деятельности кишечника скры­вается порой страх смерти от болезни сердца в связи с непосильной для него нагрузкой при натуживании. Меньшее значение имеет в настоящее время страх ревматического поражения системы кро­вообращения; решающую роль в его происхождении играют обычно ятроген — ные факторы (особенно при наличии на верхушке сердца функционального систолического шума).